Спектакль АННА КАРЕНИНА
Все правы. Все виноваты. Все любят. Три с половиной часа, которые стоят того
Описание и фото
Продолжительность спектакля: 3 часа 30 минут. Спектакль идёт с одним антрактом
Создатели: Режиссёр-постановщик, хореография — Андрей Прикотенко Художник-постановщик — Ольга Шаишмелашвили Композитор — Евгения Терёхина Художник по свету — Константин Бинкин
В ролях: Полина Долинская — Анна Каренина Народный артист России Виктор Низовой — Каренин Нил Кропалов — Вронский Народный артист России Глеб Подгородинский — Стива Облонский Наталья Калинина — Долли Елизавета Долбникова — Кити Михаил Мартьянов — Лёвин Народная артистка России Людмила Титова — графиня Вронская Народная артистка России Светлана Аманова — княгиня Щербацкая и другие
Премьера — 7 ноября 2025 года, 270-й сезон Малого театра.
Создатели: Режиссёр-постановщик, хореография — Андрей Прикотенко Художник-постановщик — Ольга Шаишмелашвили Композитор — Евгения Терёхина Художник по свету — Константин Бинкин
В ролях: Полина Долинская — Анна Каренина Народный артист России Виктор Низовой — Каренин Нил Кропалов — Вронский Народный артист России Глеб Подгородинский — Стива Облонский Наталья Калинина — Долли Елизавета Долбникова — Кити Михаил Мартьянов — Лёвин Народная артистка России Людмила Титова — графиня Вронская Народная артистка России Светлана Аманова — княгиня Щербацкая и другие
Премьера — 7 ноября 2025 года, 270-й сезон Малого театра.
Сюжет «Анны Карениной» знают все — даже те, кто не читал романа. Семейная драма, в центре которой измена. Но спектакль Андрея Прикотенко — не об измене как факте. Он распутывает клубок причин: почему каждый из героев поступил именно так, и почему никто из них не мог иначе.
На Исторической сцене — ничего. Огромное пустое пространство, несколько стульев, детские деревянные лошадки. И бумажный снег — нарезанный из белой бумаги, как в детской игре. Он кружится в вальсе на московском балу, превращается в метель на станции, а в финале уносит Анну — она растворяется в нём, словно её и не было.
Пустота сцены работает как увеличительное стекло. Спрятаться некуда — ни актёрам, ни зрителям. Каждый жест, каждая пауза, каждый взгляд считываются мгновенно. Переходы между Москвой и Петербургом, между балом и домашней ссорой происходят прямо на глазах — без занавеса, без перестановок. Сцена заканчивается, пары начинают вальсировать, и через несколько тактов — другой город, другое время, другое настроение.
Здесь все правы и все виноваты одновременно. Анна не может выбрать между сыном и любимым мужчиной — и разрушается от невозможности совместить. Каренин не холодный чиновник, а человек, который любит жену и готов простить — но не знает как. Вронский встретил женщину, ради которой отказался от всего, — и всё равно не смог её удержать. Это история, в которой нет злодеев — только люди, попавшие в ловушку собственных чувств. И именно поэтому от неё так трудно отмахнуться.
На Исторической сцене — ничего. Огромное пустое пространство, несколько стульев, детские деревянные лошадки. И бумажный снег — нарезанный из белой бумаги, как в детской игре. Он кружится в вальсе на московском балу, превращается в метель на станции, а в финале уносит Анну — она растворяется в нём, словно её и не было.
Пустота сцены работает как увеличительное стекло. Спрятаться некуда — ни актёрам, ни зрителям. Каждый жест, каждая пауза, каждый взгляд считываются мгновенно. Переходы между Москвой и Петербургом, между балом и домашней ссорой происходят прямо на глазах — без занавеса, без перестановок. Сцена заканчивается, пары начинают вальсировать, и через несколько тактов — другой город, другое время, другое настроение.
Здесь все правы и все виноваты одновременно. Анна не может выбрать между сыном и любимым мужчиной — и разрушается от невозможности совместить. Каренин не холодный чиновник, а человек, который любит жену и готов простить — но не знает как. Вронский встретил женщину, ради которой отказался от всего, — и всё равно не смог её удержать. Это история, в которой нет злодеев — только люди, попавшие в ловушку собственных чувств. И именно поэтому от неё так трудно отмахнуться.
Анна
Полина Долинская играет Анну не роковой красавицей, а женщиной, которую разрывает на части. Она любит сына. Она любит Вронского. Она по-своему любит мужа — и ей больно от того, что она причиняет ему страдания. Узнав о беременности, она бросается целовать Каренину руки — не от страха, а от сострадания. Долинская призналась:
«Понять Анну можно, только став матерью. Мне в этой истории больше всего отзывается связь Анны с Серёжей, боязнь лишиться сына. Недаром последнее слово моей героини — это имя сына».
В финале Анна не бросается под поезд — она уходит в метель и исчезает, как будто её и не было. Не решение, не жест отчаяния — стечение обстоятельств, череда случайностей: «тут ей показалось, здесь кто-то неаккуратно себя повёл, что-то не то сказал, всё наложилось — и всё, человека не стало».
«Понять Анну можно, только став матерью. Мне в этой истории больше всего отзывается связь Анны с Серёжей, боязнь лишиться сына. Недаром последнее слово моей героини — это имя сына».
В финале Анна не бросается под поезд — она уходит в метель и исчезает, как будто её и не было. Не решение, не жест отчаяния — стечение обстоятельств, череда случайностей: «тут ей показалось, здесь кто-то неаккуратно себя повёл, что-то не то сказал, всё наложилось — и всё, человека не стало».
Каренин
Виктор Низовой удивляет с первого появления. Его Каренин — не чиновник-машина, которого привыкли видеть в экранизациях. Он встречает Анну на вокзале и слегка пританцовывает. Он играет на скрипке. Он поёт романс Глинки «Сомнение» — «Уймитесь, волнения страсти…».
Когда узнаёт об измене — первым порывом становится накормить жену. Когда прощает — произносит монолог о счастье прощения, от которого у зала перехватывает дыхание.
А потом, оставшись один, ищет хоть чьё-то участие — и попадает в руки сектантки-графини Лидии Ивановны, которая нерушимым столпом встаёт между ним и Анной, между Анной и Серёжей.
Когда узнаёт об измене — первым порывом становится накормить жену. Когда прощает — произносит монолог о счастье прощения, от которого у зала перехватывает дыхание.
А потом, оставшись один, ищет хоть чьё-то участие — и попадает в руки сектантки-графини Лидии Ивановны, которая нерушимым столпом встаёт между ним и Анной, между Анной и Серёжей.
Вронский
Нил Кропалов играет Вронского утончённым и благородным — не гусара-соблазнителя, а человека, который встретил ту самую женщину и готов ради неё отказаться от всего.
Но даже любящий мужчина не всегда понимает, что происходит внутри любимой — и этот зазор между искренностью и непониманием становится ещё одной трещиной в судьбе Анны.
Но даже любящий мужчина не всегда понимает, что происходит внутри любимой — и этот зазор между искренностью и непониманием становится ещё одной трещиной в судьбе Анны.
Три вещи, которые делают этот спектакль непохожим ни на одну другую «Каренину»
- Другой КаренинВ большинстве постановок и экранизаций Каренин — сухой чиновник, человек-машина. Здесь — нет. Виктор Низовой играет человека, который любит жену, играет на скрипке, поёт романс Глинки и искренне не понимает, что происходит.
Режиссёр объясняет это так: «если Каренин холоден и неприятен, выбор Анны очевиден с первой минуты — и дальше смотреть не на что. Когда муж способен любить — история становится сложнее, а трагедия — глубже.» - Пустая сценаХудожник Ольга Шаишмелашвили убрала со сцены всё. Нет салонов, вагонов, бальных залов. Актёры существуют в огромном пустом пространстве — и переходы между Москвой, Петербургом, скачками и балом происходят на глазах у зрителя, без занавеса и перестановок.
Режиссёр говорит, что получился «драматический спектакль, близкий к балетной логике» — у каждого персонажа свой пластический рисунок, своя манера двигаться. - Дети на сценеВ спектакле постоянно присутствуют дети — четверо Облонских и Серёжа Каренин. Они играют, бегают, нарезают бумажные снежинки. Тема детства — не фон, а один из ключевых смыслов: беззаботная игра на фоне роковых страстей взрослых.
Среди юных артистов — Юра Юдаев, правнук Юрия Соломина, и Эдик Марцевич, внук Эдуарда Марцевича. Зрители отмечают: «Никакой фальши, неподдельная детская непосредственность».
Что говорят зрители
«Снежная нежная феерия, спектакль-волшебство… Эта вьюга закружит вас в вальсе и не отпустит до самого конца»
«Полина Долинская в роли Анны — это игра на разрыв аорты! Лучшая Анна из ранее виденных мною. Виктор Низовой удивил и покорил в новой интерпретации роли Каренина»
«Был на премьере 7 ноября, а накал страстей до сих пор не утихает. Следя за судьбой героини, у меня были схожие переживания, что при прочтении книги»
«Снежная нежная феерия, спектакль-волшебство… Эта вьюга закружит вас в вальсе и не отпустит до самого конца»
«Прекрасный спектакль, глубокий. Это даже не игра, а тот редкий случай жизни на сцене»